Ветер в открытом море: как плавучие турбины меняют мировой рынок энергетики

В январе 2026 года компания Orrick опубликовала ежегодный глобальный обзор офшорной ветроэнергетики, охватывающий 31 страну. Этот доклад стал своеобразным зеркалом, в котором отрасль увидела себя после нескольких лет турбулентности: роста стоимости, отмены тендеров и политической нестабильности на крупнейших рынках. Картина получилась неоднозначной — но в ней чётко видна новая точка роста. И это не традиционные установки на морском дне, а плавучие турбины, способные работать там, где глубина превышает 60 метров.

Я хочу разобрать, что происходит в этом сегменте прямо сейчас и почему следующие три-четыре года окажутся решающими для всей отрасли.

Традиционный рынок: рост продолжается, но давление нарастает

По данным отчёта Orrick, суммарная установленная мощность офшорных ветроустановок в мире достигла 89,2 ГВт к концу 2025 года. Китай ввёл около 6 ГВт — пятый год подряд обеспечивая более половины мировых вводов. Его доля составляет 52% мировой мощности. За ним следуют Великобритания (1,3 ГВт за год), Тайвань (935 МВт), Германия (253 МВт) и Южная Корея (200 МВт).

Казалось бы, рост налицо. Но за цифрами скрывается серьёзное напряжение. Германия столкнулась с первым в истории тендером, где ни один участник не подал заявку — «нулевой аукцион» стал сигналом о том, что действующие механизмы поддержки больше не покрывают выросшую стоимость проектов. США погрузились в регуляторную неопределённость после смены политического курса. Строительство нескольких проектов, в том числе Vineyard Wind и Revolution Wind, задержалось.

Ответ рынков на эту проблему показателен. Великобритания существенно увеличила финансовое обеспечение аукционов контрактов на разницу (CfD). Нидерланды и Дания отказались от концепции «нулевых субсидий». Германия готовится перейти к системе CfD, чтобы перезапустить инвестиционный цикл. Эти изменения говорят о зрелости рынка: отрасль научилась проходить через кризисы, перестраивая регуляторные механизмы под новые экономические реалии.

Плавучие турбины: технология выходит из лаборатории

Главная история 2025–2026 годов — это начало реального коммерческого развёртывания плавучих офшорных установок. До недавнего времени весь мировой флот плавучих турбин составлял около 240 МВт, из которых крупнейшим объектом был норвежский Hywind Tampen мощностью 88 МВт, запущенный в 2023 году.

Теперь масштаб меняется кардинально.

Франция завершила аукцион AO6 и впервые в мире выдала коммерческие контракты на два плавучих проекта в Средиземноморье — каждый мощностью от 230 до 280 МВт. Победитель одного из лотов — консорциум BayWa re и Elicio — получил тариф €86/МВтч. Это исторически значимая цифра: по данным WindEurope, реализация этих проектов более чем удвоит всю существующую плавучую мощность Европы.

Французский аукцион AO6 — это момент, когда плавучая ветроэнергетика перестала быть технологической демонстрацией и стала коммерческой реальностью.— WindEurope, аналитический обзор, 2025

Параллельно Европейская комиссия одобрила €11 млрд государственной поддержки для трёх французских плавучих проектов суммарной мощностью 1,5 ГВт. Норвегия рассматривает схему поддержки на €3 млрд для зоны Utsira Nord в Северном море с потенциалом до 6 ГВт. Великобритания вынесла плавучий ветер в отдельную «корзину» (Pot 4) в аукционе AR7 с административной ценой £271/МВтч — существенно выше, чем для устоявшихся технологий, что отражает необходимость компенсировать более высокие начальные затраты.

Азия: от прибрежного к глубоководному

Азиатско-тихоокеанский регион формирует следующую волну рынка — и делает это по-разному в каждой стране.

Тайвань сохраняет лидерство в регионе: 20 проектов с выделенной сетевой мощностью и семь работающих ветропарков. Южная Корея приняла специальный закон о развитии офшорной ветроэнергетики (OSW Promotion Act) и провела аукционы на 689 МВт. Индия движется к цели в 37 ГВт к 2030 году, опираясь на уже установленные 52 ГВт наземных мощностей.

Особого внимания заслуживают Филиппины. В июне 2025 года страна впервые запустила аукцион GEA-5, посвящённый исключительно офшорной ветроэнергетике, — на 3,3 ГВт с фиксированным основанием, со сдачей объектов в 2028–2030 годах. Это принципиальный момент: до GEA-5 офшорный ветер вообще не фигурировал в национальных аукционных программах. По данным Министерства энергетики Филиппин, к августу 2024 года было выдано 92 сервисных контракта на офшорные ветропроекты общей мощностью 66 ГВт — при оценочном потенциале страны в 178 ГВт.

Пока ставка сделана на технологически зрелые конструкции с фиксированным основанием — это осознанная стратегия. Плавучие проекты в стране существуют в виде пайплайна: BlueFloat Energy контролирует права на четыре участка общей мощностью более 7 ГВт для плавучего ветра, а проект Northern Luzon от Copenhagen Infrastructure Partners нацелен на 2 ГВт и запуск до 2030 года.

Финансовая механика: цены снижаются, риски остаются

Рынок BCC Research оценивает объём сектора плавучих установок в $1,7 млрд в 2025 году и прогнозирует рост до $18 млрд к 2030-му — среднегодовой темп 60,1%. Это один из самых динамичных прогнозов в сегменте возобновляемой энергетики.

Французский аукцион AO6 задал новые ориентиры по капитальным затратам. По данным Strategic Energy Europe, начальные инвестиции составили от €3,2 до €4,2 млн на МВт установленной мощности — уровень, сопоставимый с предыдущим французским аукционом AO5 (€2,8–4,1 млн/МВт). Годовые затраты на эксплуатацию и обслуживание — €58–82 тыс. на МВт. Сближение показателей говорит о том, что отрасль проходит кривую обучения и снижает непредсказуемость затрат.

Проблема, которую отрасль пока не решила, — это финансирование на начальных стадиях. Крупные коммерческие банки по-прежнему относятся к плавучим проектам как к объектам с повышенным риском, требуя дополнительных гарантий или государственного участия. В ответ на это ряд стран пошёл по нестандартному пути: Великобритания создала государственный инвестиционный фонд GB Energy, который стал соинвестором в Pentland Floating Wind Project на 100 МВт вместе с National Wealth Fund и Scottish National Investment Bank — каждый вложил $65,5 млн.

Это важный прецедент: государство берёт на себя роль первого инвестора, снижая барьер для частного капитала. Аналогичную логику прорабатывают Норвегия и Франция.

Где барьеры и как долго они простоят

Было бы нечестно не сказать о том, что сдерживает рост. Таких факторов несколько.

Первый — цепочки поставок. По данным Westwood Energy, ключевые компоненты для плавучих платформ (динамические кабели, специальные якорные системы, полупогружные субструктуры) производятся в ограниченном числе мест в мире. Масштабирование до гигаваттных объёмов потребует создания новых производственных мощностей, что занимает годы. Siemens Gamesa уже ведёт переговоры с китайскими поставщиками редкоземельных магнитов о локализации производства в Европе — сигнал того, что цепочка поставок остаётся уязвимой.

Второй — сетевая инфраструктура. Ни Филиппины, ни большинство развивающихся рынков не имеют готовой сети для подключения многогигаваттных офшорных проектов. Строительство подводных кабелей и трансформаторных станций требует координации между государством, сетевыми операторами и разработчиками — и этот процесс идёт медленнее, чем аукционы.

Третий — политическая нестабильность. Пример США показывает, как смена администрации может за несколько месяцев обесценить инвестиционные решения на миллиарды долларов. Европейские рынки устойчивее, но и там нет полной защиты от регуляторных разворотов.

Реалистичная временная шкала выглядит так: первые коммерческие плавучие ветропарки масштабом 200–500 МВт появятся в Европе в 2028–2030 годах. Гигаваттные проекты — ближе к 2032–2035. В Азии — с отставанием на три-пять лет относительно Европы, за исключением Японии, которая движется быстрее остальных благодаря законодательной базе об исключительной экономической зоне.

Практические инсайты

Узнать больше

Источники