Что произойдёт с рынком чистых технологий, если Канада, Китай и США одновременно бросят их в бой для экономического первенства? Ещё в 2015-м чистые технологии были «зелёной» опцией — к 2035 году они превращаются в индустриальную ставку на триллионы долларов.
21 сентября 2026 года IEA опубликовала очередной отчёт Energy Technology Perspectives (ETP 2026) — главный ежегодный «путеводитель» по рынку чистых технологий. Ключевая цифра отчёта не про климат, а про капитал: рынок чистых технологий в 2025 году достиг ~$1,2 трлн и растёт примерно на 20% в год с 2015-го. К 2035 году, по трём сценариям IEA, он вырастет до $2 трлн (текущая политика), до ~$3 трлн (если страны выполнят заявленные цели) или выше $5 трлн (в траектории чистого нуля к 2050-му). Ниже — карта того, как читать этот разрыв.
Что принципиально изменилось за год, сравним на одном примере. В Global Energy Review (разбирали в сентябре) IEA зафиксировала «возраст электричества»: рекордные 800 ГВт новых ВИЭ и 108 ГВт накопителей. ETP 2026 переводит эти цифры из статистики в стратегию: он моделирует не то, что произошло, а то, кто именно выиграет от перехода и каким будет баланс сил в 2035 году. Разница между «сколько установили» и «кто производит» — главный сюжет этого выпуска.
Фронт, на котором разворачивается конкуренция, сместился. «Десятилетие закупок сменяется десятилетием промышленной политики» — так можно пересказать центральный тезис отчёта. Речь больше не о том, дешевле ли снова «солнце против угля», а о том, кто именно владеет цепочками поставок батарей, электролизёров, тепловых насосов и лопастей ветряков, по какой цене и с каким запасом суверенитета. И в этой гонке уже далеко не всё решают климатические цели — часто их место занимает вопрос национальной конкурентоспособности.
Рынок чистых технологий: четыре цифры, которые задают рамку
Размер рынка — уже не «ниша»
Солнечные панели, ветряки, батареи, электромобили, электролизёры и тепловые насосы вместе принесли почти $1,2 трлн выручки в 2025 году. Это сопоставимо с рынком нефти в начале десятилетия. · IEA, 2026
Сценарий STEPS — развилка роста
В сценарии заявленных политик рынок чистых технологий достигает около $3 трлн к 2035 году — при этом батареи и солнечные панели обеспечивают основную долю прироста. · IEA, 2026
Падение цен — двигатель спроса
Падение цен на батареи на три четверти с 2015 года довело долю электромобилей в новых продажах до 25% и сделало накопители экономически необходимым слоем в энергосистемах. · IEA, 2026
Экономика уже решена
Для 80% мирового объёма солнечной и ветровой генерации уровневая стоимость производства сегодня ниже угольной и газовой — ценового барьера больше нет, осталась только индустриальная логика. · IEA, 2026
Теперь главный вопрос: какие выводы из этих цифр превращаются в решения для инвесторов, операторов энергосистем и технологических команд?
Рынок чистых технологий уже сегодня сопоставим с нефтяным — и к 2035 году в любом сценарии минимум удваивается. Разброс $2–5 трлн — это не неопределённость «зелёного перехода», а вилка политического выбора.
Главный ресурс десятилетия — не сама технология, а производственные мощности и контроль над цепочками поставок: от лития и электролизёров до лопастей ветряков. Торговые потоки и промышленная база станут ареной конкуренции.
Для операторов рынка это смещает фокус: от «сколько построить» к «кто и где построит». Дефицит предложения, а не спроса, будет определять цены в середине 2030-х.
Три сценария: что стоит за вилкой $2–5 трлн
IEA моделирует рынок через три официальных траектории. Разница между ними — не «а если батареи подешевеют», а сугубо политическая: насколько страны следуют заявленным климатическим целям.
| Параметр | CPS — текущий курс | STEPS — заявленные цели | NZE — чистый ноль к 2050 |
|---|---|---|---|
| Рынок чистых технологий, 2035 | ≈ $2 трлн | ≈ $3 трлн | > $5 трлн |
| Главный драйвер | Дешёвые PV и батареи | Энергобезопасность + климат | Форсированная декарбонизация |
| Электромобили, доля продаж | Растёт, медленнее | Основной драйвер прироста | Максимальная доля |
| Смысл для бизнеса | Ставка на цену | Ставка на масштаб | Ставка на скорость и объём |
Данные: IEA Energy Technology Perspectives 2026
Разрыв между $2 трлн и $5 трлн — это не разная судьба «солнечной энергетики вообще», а разная судьба десятков заводов и производственных цепочек. Одно и то же решение инвестора может оказаться «правильным на $3 трлн» и «ошибочным на $2 трлн» просто потому, что изменилась политическая траектория. Внутри обеих развилок есть победители, которые определятся не технологией, а временем входа.
Почему разрыв между сценариями вырос в этом цикле?
Что с рынком накопителей?
Что это значит для России?
Промышленная гонка: кто будет контролировать цепочки поставок
Отдельный раздел ETP 2026 посвящён не спросу, а предложению: производственным мощностям, торговым потокам и промышленной конкурентоспособности. По сути, IEA анализирует шесть ключевых цепочек — солнечные панели, ветрогенераторы, электромобили, батареи, электролизёры и тепловые насосы — через единую модель производства и торговли (MaT Model).
Уровневая стоимость генерации уже не барьер — 80% мировой генерации PV и ветра рентабельнее угля и газа. Барьер переместился на сторону производства: кто физически может выпускать компоненты в нужном объёме, по конкурентной цене и без зависимости от одного поставщика.
Проиллюстрируем на конкретной технологии. Солнечные панели долгие годы собирались в концентрированных кластерах: значительная часть мировых мощностей по поликремнию и сборке модулей сосредоточена в Азии. В сценарии «чистого нуля» миру нужно кратно больше ячеек — и это означает новый виток заводов не только в одном регионе. IEA прямо указывает: масштаб выпуска в ближайшие три-четыре года станет критическим ограничением всего энергоперехода, а не цена инвертора или панели.
Ветрогенераторы дают второй яркий пример. Здесь конкуренция идёт уже не за «выпустить больше», а за материалы: лопасти требуют редкоземельных магнитов, специализированных лакокрасок и стекловолокна. Именно эти цепочки чаще всего называют в отчёте узкими местами. Электролизёры замыхают тройку: их рынок сейчас крошечный в сравнении с PV и батареями, но именно по нему сценарии расходятся максимально — от десятков гигаватт до сотен.
Почему «зелёная» рамка больше не работает
Старый способ думать о чистой энергетике — «зелёная альтернатива ископаемым» — изживает себя. Дискуссия в ETP 2026 ведётся не в терминах «экология против экономики», а в категориях промышленной конкуренции: себестоимость, торговые балансы, защита цепочек. Это сближает энергетический сектор с тем, как устроены чипы, дроны и передовые материалы.
Читателю это важно по одной причине: решения будут приниматься в кабинетах промышленных ведомств, таможенных служб и министерств торговли в той же мере, что и в штабах энергокомпаний.
Что смотреть в горизонте 2027–2028
Из отчёта читается не сплошной тренд, а несколько сигналов, по которым стоит сверять реальность с прогнозом. Это не «хомяки в 2035-м», а проверяемые индикаторы с горизонтом в 12–24 месяца.
− Темпы ввода новых производств батарей вне Китая: если к 2027 году крупные европейские и североамериканские заводы выходят на серийный объём, реализуется скорее STEPS.
− Инвестиции в переработку лития и никеля: появление заводов по переработке в сырьевых регионах = сигнал в пользу «промышленной» модели, а не «поставщика руды».
− Объём заказов на электролизёры для водорода: STEPS и NZE расходятся именно здесь — в «водородном» секторе разрыв между сценариями максимальный.
Логика ETP 2026 делает один вывод очевидным: энергетический переход уже измеряется не «мегаваттами и выбросами», а триллионами долларов, заводами и торговыми потоками. Тот, кто планирует стратегию на десятилетие вперёд, должен начать не с прогноза погоды на рынке чипов или панелей, а с вопроса, кто будет владеть производством — и по какой цене.
Полгода, потраченные на прочтение сценариев IEA в деталях, окупаются иначе, чем подписка на биржевые сводки. Разница между $2 трлн и $5 трлн в 2035 году возникнет не из-за неожиданного прорыва в лабораториях, а из-за решений, которые правительства и компании принимают прямо сейчас. Для инвестиционных стратегий это означает сдвиг от «ставки на технологию» к «ставке на географию производства и политику».
