С $16 млрд до $37 млрд за год. Именно так IOSCO описывает рынок токенизированных реальных активов: около $16 млрд на 1 июля 2025 года и около $37 млрд на 30 июня 2026-го.
Отчёт о мониторинге токенизации финансовых активов вышел 18 ноября 2026 года. Он продолжает прошлогодний обзор, опубликованный в ноябре 2025-го, и опирается на опрос регуляторов, проведённый в марте 2026 года.
Главный вывод — не рост. Главный вывод — карта узких мест: правовая определённость владения и передачи токена, кастодиальное хранение, сверка ончейн- и офчейн-записей, раскрытие прав инвестора. Ставка на первичное размещение и залог выглядит прочнее, чем на вторичную ликвидность. Это наша интерпретация, и она расходится с оптимизмом венчурных раундов.
Рынок вырос.
Что IOSCO посчитал
В отчёте две части. Первая — состояние рынка. Вторая — как регуляторы разных юрисдикций описывают одни и те же проблемы. Первая часть отвечает на вопрос «сколько». Вторая — на вопрос «почему этого мало».
Рост почти в 2,3 раза за 12 месяцев. В абсолютных числах — плюс $21 млрд. Для рынка акций и облигаций это округление. Для токенизации — уже не эксперимент.
Методика прозрачна. IOSCO берёт рыночные данные у RWA.xyz, а качественную часть — из опроса членов своей рабочей группы по финансовым технологиям. Это не прогноз, а инвентаризация: что уже работает, где ломается, чего не хватает.
Токенизированные активы на цепочке
По данным RWA.xyz, рост с $16 млрд на 1 июля 2025 года. · IOSCO, 2026
Структура важнее размера. Коммерческое применение сосредоточено в инструментах с фиксированной доходностью и фондах денежного рынка. Токенизированные облигации, инструменты, обеспеченные активами, и доли в фондах вышли из стадии пилотов.
Фонды денежного рынка задают тон по простой причине. Токенизированная доля конкурирует не с блокчейном, а с обычной казначейской операцией: короткий долг, ежедневная доходность, знакомый режим. Корпоративные казначейства получают обеспечение, которое можно передать внутри дня, а не через цепочку посредников.
Первичное размещение развито сильнее вторичных торгов и дистрибуции. Это ключевая деталь. Бумага, которую купили и держат, не создаёт рынка. Она создаёт склад.
Ещё одно направление — залог и репо. Банки и брокеры видят в токенизированных бумагах способ быстрее двигать обеспечение и снижать потребность в предварительном финансировании. Именно здесь токенизация перестаёт быть демонстрацией технологии и становится операционной практикой.
Розничный инвестор тоже появился. Пока — через регулируемых посредников и цифровые платформы. IOSCO фиксирует этот сдвиг осторожно: участие есть, но рынок остаётся институциональным и профессиональным.
Рост идёт в инструментах с фиксированной доходностью и фондах денежного рынка.
Первичное размещение сильнее вторичных торгов: ликвидности пока нет.
Регуляторы сошлись на правовой определённости, кастодии и сверке записей.
Право, кастодия и отчётность
IOSCO перечисляет набор вопросов, которые повторяются в разных юрисдикциях. Первый — кому принадлежит токен. Второй — совпадает ли запись в цепочке с записью у регистратора. Третий — кто отвечает за актив, если эмитент или кастодиан обанкротился.
Юридическая определённость владения и передачи — не абстракция. От неё зависит, признает ли суд залог, оформленный через смарт-контракт. И сможет ли кредитор забрать обеспечение без отдельного иска.
Сверка ончейн- и офчейн-записей выглядит технической задачей. На практике это вопрос доверия. Если цепочка и реестр расходятся, у актива появляется две версии истории. Для держателя это означает риск, что его право оспорят в самый неудобный момент.
Кастодия добавляет второй слой. Токен может существовать, а базовый актив — храниться у третьей стороны. Тогда инвестор владеет требованием к посреднику, а не бумагой. В банкротстве это разные очереди кредиторов.
Раскрытие прав инвестора и рисков продукта — ещё один пункт. Формулировка «токен на акцию» может скрывать экономическое участие без права голоса. Или долю в фонде без права выкупа. Регулятору важно, чтобы покупатель понимал, что именно он купил.
Операционная и киберустойчивость замыкает список. Токенизированный рынок работает круглосуточно. Это повышает требования к мониторингу, резервированию и реакции на сбой. Ошибка в смарт-контракте не ждёт открытия биржи.
Три вопроса, которые задаёт регулятор
Кто хранит базовый актив и на каком правовом основании?
Какие права получает инвестор — голос, долю в доходе или только договорное требование?
Почему это важно: без ответов на эти вопросы токенизация остаётся частным соглашением, а не рынком.
«Токенизация развивается, но остаётся переходной и фрагментированной».— IOSCO, отчёт о мониторинге токенизации финансовых активов, ноябрь 2026 года
Токенизированные акции обогнали правила
Отдельный сюжет — токены на акции. IOSCO фиксирует их появление в нескольких юрисдикциях и интерес со стороны розничных инвесторов. Продукты различаются по правовой структуре и правам, которые получает покупатель.
Часть таких инструментов даёт только договорное или экономическое участие. Это не акция с правом голоса. Это ставка на цену акции, упакованная в токен.
Как мы писали в октябре, эмитенты токенизированных акций уже столкнулись с вопросом, кому принадлежит право голоса и кто может наложить вето на передачу. Тот разбор остаётся актуальным: IOSCO описывает ту же развилку, только на уровне регуляторов.
Трансграничная продажа усиливает проблему. Инвестор может быть в одной юрисдикции, эмитент — в другой, а токен — в третьей. Кто отвечает за раскрытие рисков, неочевидно. Ещё сложнее, когда продукт размещён в открытой сети без контроля доступа: посредника, которого можно проверить, может не быть.
IOSCO не запрещает такие продукты. Он предлагает регуляторам смотреть на классификацию, раскрытие и поведение продавца. Для рынка это сигнал: следующая волна токенизации пройдёт через лицензии и юридические обёртки, а не через анонимные пулы.
Именно здесь возникает вопрос поведения продавца. Маркетинг обещает «акцию без брокера», а юридически покупатель получает производную конструкцию. Разрыв между рекламой и документом — та зона, где регуляторы видят наибольший риск для розничного инвестора.
Почему $37 млрд — не тот показатель
$37 млрд — стоимость активов на цепочке. Не объём сделок. Не глубина рынка. Не число эмитентов, которые пришли повторно.
Метрика полезна как индикатор интереса. Как доказательство ликвидности — нет. Актив может годами лежать в кастодиальном хранилище и не участвовать в торгах.
Есть и техническая ловушка. Один и тот же актив может попасть в счёт дважды: как выпуск на цепочке и как доля в фонде, который этот выпуск держит. Чем сложнее структура, тем меньше итоговая цифра говорит о реальном объёме рынка. Поэтому к любому агрегату стоит относиться как к верхней границе, а не как к измеренной глубине.
Отчёт косвенно это подтверждает: первичное размещение развито, вторичные торги и дистрибуция — нет. Залог и репо растут, но их объём IOSCO не выделяет как сопоставимый со стоимостью выпусков.
Нам ближе скепсис. Рынок, который измеряют стоимостью запаса, а не скоростью оборота, легко переоценить. Особенно когда раунды в инфраструктуру расчётов продолжаются, а вторичная ликвидность остаётся обещанием.
Сравнение с фондами денежного рынка показательно. Токенизированная доля в них растёт потому, что продукт понятен: короткий долг, ежедневная доходность, знакомый регуляторный режим. Это не победа блокчейна. Это победа обёртки, которую юристы уже умеют объяснять.
Кто платит за фрагментацию
Фрагментация не бесплатна. Каждая юрисдикция добавляет свою лицензию, своего кастодиана и свой набор отчётности. Эмитент с глобальными амбициями собирает конструктор из локальных разрешений.
Крупные банки могут позволить себе такую сборку. Небольшим эмитентам дешевле остаться в одной стране. Поэтому рынок концентрируется вокруг нескольких институтов, а не вокруг тысяч стартапов.
Выигрывают не только эмитенты. Кастодианы, регистраторы, трансфер-агенты и поставщики сверки данных получают новый слой работы. Их роль растёт по мере того, как регуляторы требуют доказательств, а не обещаний.
Отдельная статья расходов — сверка. Пока реестр и цепочка живут раздельно, кто-то должен ежедневно подтверждать, что записи совпадают. Это не решается одним смарт-контрактом: нужны процедуры, аудит и юридическая ответственность за расхождение. Именно поэтому поставщики сверки становятся инфраструктурой, а не сервисом.
Проигрывают те, кто продавал только скорость. Быстрый расчёт сам по себе перестал быть преимуществом. Покупателю нужна уверенность, что актив переживёт банкротство контрагента и смену юрисдикции.
Что изменится к концу 2027 года
Первый сценарий: регуляторы закрывают правовую определённость. Тогда рост продолжится в залоге, фондах денежного рынка и первичном размещении. Вторичные торги подтянутся позже.
Второй: юрисдикции расходятся в трактовке прав на токен. Тогда рынок фрагментируется сильнее, а трансграничные продукты останутся нишевыми.
Третий: инфраструктура расчётов становится общим слоем. В этом случае выигрывают не эмитенты токенов, а кастодианы и регистраторы, которые умеют сверять записи.
Четвёртый сценарий мы считаем маловероятным: токенизация растворяется как отдельная тема и становится частью обычной инфраструктуры. Тогда следующий отчёт IOSCO будет посвящён не активам, а расчётным рельсам.
Признак перелома простой. Не капитализация токенизированных активов. Вторичный оборот и число повторных выпусков. Пока их нет, $37 млрд остаются инвентарём.
Для инвестора практический вывод скучен. Смотреть надо не на заголовки о росте рынка, а на то, кто отвечает за актив при сбое и кто подтверждает записи. Остальное — детали реализации.
Вторичный оборот токенизированных бумаг, а не стоимость выпусков.
Число повторных эмитентов в фондах денежного рынка.
Объём залога и репо с токенизированным обеспечением.
Появление судебных решений о правах на токен.
За год рынок вырос в 2,3 раза. Вопросы остались те же.