Румыния строит первый в Европе промышленный малый модульный реактор на месте угольной электростанции

В феврале 2026 года акционеры государственной компании Nuclearelectrica проголосовали за переход от изучения к строительству: малый модульный реактор в румынском Дойчешти из технического замысла превратился в официальный инфраструктурный проект. Для европейской энергетики это не просто новость — это прецедент, который задаёт шаблон для десятков аналогичных решений.

Что происходит на площадке

Бывшая угольная электростанция в Дойчешти, примерно в 90 километрах к северо-западу от Бухареста, будет принимать шесть реакторных модулей NuScale VOYGR-6 суммарной мощностью 462 МВт. Каждый модуль генерирует 77 МВт — это давно сертифицированная конструкция, получившая одобрение американского регулятора ещё в 2020 году. Проектная компания RoPower Nuclear принадлежит Nuclearelectrica и частному холдингу Nova Power & Gas; первый коммерческий модуль планируется запустить в 2033 году.

Примечательна финансовая модель: RoPower обязуется оплатить только первый модуль, тогда как NuScale берёт на себя ответственность за остальные пять — до тех пор, пока первый не подтвердит устойчивую работу. Это структурное распределение рисков нетипично для ядерной отрасли и прямо отвечает на вопрос, который задают большинство скептиков.

«Дойчештский проект — это 60 лет чистой энергии и возможность для Румынии продемонстрировать, что она находится на переднем крае производства энергии с использованием ядерных технологий».— Валентин Овидиу Нае, генеральный директор RoPower Nuclear

Почему именно сейчас

Контекст важен. Европа входит в 2026 год с одновременным давлением трёх факторов: ускоренное закрытие угольных мощностей по климатическим обязательствам, высокая зависимость от импортного газа после 2022 года и растущий промышленный спрос на устойчивое базовое электричество. Классические крупные АЭС строятся 15–20 лет и требуют десятков миллиардов авансом. На этом фоне SMR выглядят привлекательно: меньший начальный капитал, модульная поставка, возможность разместить реактор на действующей инфраструктуре угольной станции — с готовыми подключениями к сети и кадрами.

Европейская комиссия прямо называет SMR «перспективным вариантом замены угольных электростанций» с сохранением рабочих мест в затронутых регионах. Румыния, где уже работает атомная станция Чернавода (два реактора CANDU, около 18% национального производства электроэнергии), имеет и регуляторный опыт, и готовую цепочку обслуживания — это снижает риски лицензирования по сравнению с нуля.

Тень Айдахо

Любой честный анализ этого проекта обязан включать неудобный эпизод. В ноябре 2023 года NuScale и Utah Associated Municipal Power Systems расторгли соглашение о строительстве идентичного завода из шести модулей на 462 МВт на площадке Национальной лаборатории в Айдахо. Причина — стоимость электроэнергии выросла с целевых $58 за МВт·ч до $89 за МВт·ч, а необходимое количество подписчиков так и не было набрано. Институт экономики и финансового анализа в области энергетики (IEEFA) описал тогдашние SMR-проекты как «слишком поздние, слишком дорогие, слишком рискованные и слишком неопределённые».

Румынский проект осознанно учитывает этот урок. Во-первых, государственный характер заказчика (Nuclearelectrica на 82% принадлежит государству) устраняет проблему «набора подписчиков» — электроэнергия будет продаваться в национальную сеть по регулируемым механизмам. Во-вторых, американские государственные кредитные институты, не участвовавшие в айдахском проекте в такой мере, здесь выступают якорными кредиторами. В-третьих, нестандартное распределение рисков — пять модулей за счёт NuScale до подтверждения первого — прямо адресует коммерческую уязвимость, погубившую прецедент.

Что это значит для рынка

Инвестиционное решение по Дойчешти важно не само по себе, а как сигнал. Польша, Чехия и Словакия получили американские гранты на аналогичные технико-экономические обоснования по конверсии угольных площадок. Если румынский проект выдержит этап финансового структурирования — а именно это предстоит в ближайшие шесть месяцев — он станет образцом для переговоров в соседних странах. Речь идёт о потенциальном рынке в несколько десятков ГВт только в Центральной и Восточной Европе.

Для технологических и венчурных инвесторов здесь есть конкретная точка наблюдения: не сам NuScale (публичная компания с известными рисками), а поставщики компонентов и инжиниринговые компании в цепочке. Компания Fluor, занимающаяся проектированием, и поставщики труб для парогенераторов (в частности, Alleima) уже имеют действующие контракты. Геотехнические исследования и лицензирование начнутся до мая 2026 года — это следующий практический индикатор для отслеживания.

«Мы заменяем 600 МВт бывшей тепловой электростанции на 462 МВт чистой, стабильной и предсказуемой энергии».— Богдан Иван, министр энергетики Румынии

Практические инсайты

Следить стоит за двумя индикаторами: закрытием финансовой структуры до августа 2026 года и результатами геотехнических исследований площадки до мая. Первый покажет, реальны ли $4 млрд американского государственного финансирования, второй — нет ли скрытых технических препятствий на конкретной площадке. Если оба пройдут штатно, проект перейдёт в фазу pre-EPC — и тогда Дойчешти превратится из прецедента в ориентир.

Источники