Бернардо Каструп — редкий случай главы чип-стартапа, о котором сначала узнают как о философе. Он автор книг о природе сознания и один из самых заметных защитников аналитического идеализма: течения, которое ставит сознание первичным по отношению к материи. Теперь Каструп отвечает на вопросы другой породы — как перевернуть рынок ИИ-инференса, где доминирует Nvidia.
В сентябре его компания Euclyd закрыла крупнейший раунд Series A в истории нидерландских полупроводниковых компаний: больше €200 млн, около $231 млн. Со-возглавила сделку Samsung. Вместе с деньгами пришёл и второй сигнал: председателем совета директоров назначен Питер Веннинк, бывший генеральный директор ASML.
Euclyd проектирует систему целиком: процессор, память и сервер.
Цель — снизить стоимость и энергопотребление инференса. Физические системы выйдут в 2028 году, а заявленные характеристики сервера CWS 32 уже превышают опубликованные показатели Nvidia.
Почему инференс стал полем битвы
Nvidia стала самой дорогой компанией мира, потому что её игровые GPU перепрофилировали под обучение и инференс моделей. На верхнем ценовом сегменте у неё почти монополия. Гиперскейлеры — Google, Amazon, Meta — строят собственные акселераторы. Стартапы атакуют нишу сбоку.
Инференс — стадия, когда обученная модель отвечает на запрос, — давно обогнал обучение как главный источник затрат. По подсчётам отраслевых мониторингов, с января по август 2026 года восемь из двенадцати крупных раундов в ИИ-чипы достались компаниям, которые работают именно на этой стадии: примерно две трети всего привлечённого капитала.
Как мы писали в сентябре, Positron собрал $875 млн и поставил на память из смартфонов вместо дорогой HBM. Euclyd атакует с другого конца: не подменять тип памяти, а перепроектировать процессор и память как единое целое.
«ИИ становится основой экономического роста, научных открытий и национальной конкурентоспособности. Но его потенциал останется ограниченным, пока мы фундаментально не изменим инфраструктуру под ним».— Бернардо Каструп, основатель и CEO Euclyd, в интервью CNBC
Как обойти GPU
Компанию основали в 2024 году в Эйндховене, на территории High Tech Campus — технопарка, из которого выросли ASML и Philips. Каструпу помогали ветераны нидерландского полупроводникового кластера: Атул Синха, Харм Питерс, Герард Эгелмеерс, Ингольф Хельд.
Продукт — это чип craftwerk, собственная память и сервер CWS 32. Компания заявляет пиковую производительность до 8 петафлопс в FP16 и 32 петафлопс в FP4, а пропускную способность памяти — до 8 000 ТБ/с. Впечатляют не сами цифры, а их структура: эти числа выше опубликованных показателей флагманов Nvidia.
Главная идея — дорогая память не должна простаивать. По оценкам участников рынка, у большинства акселераторов загрузка HBM-пропускной способности не дотягивает и до трети: чипы ждут данные чаще, чем считают. Euclyd перераспределяет архитектуру так, чтобы платить меньше за самый дорогой компонент дата-центра.
Стоимость дата-центров растёт быстрее их производительности. Энергия и охлаждение съедают всё большую долю операционного бюджета, и фермы уже не успевают за спросом на инференс. Заявленная эффективность Euclyd — ответ именно на этот бум: компания обещает ту же работу при меньших энерго- и капзатратах, а именно это инвесторы сейчас готовы финансировать охотнее всего.
Модель выручки двойная. Первый поток — продажа серверов и стоек предприятиям, которым нужен защищённый инференс внутри собственного периметра. Второй — лицензирование интеллектуальной собственности тем, кто хочет строить собственные чипы на готовой основе. Euclyd продаёт не только железо, но и чертёж.
Оговорка обязательна: craftwerk пока не поставляется, а характеристики заявлены производителем, а не измерены в продакшене. Раунд — ставка на то, что архитектура выстрелит, а не подтверждение того, что она уже работает.
Почему Samsung согласилась
Раунд со-возглавили четыре инвестора: Samsung, Somerset Capital Partners, фонд Scaleup Europe под управлением EQT и Innovation Industries. К ним присоединились датский фонд EIFO, иммековский венчурный рукав imec.xpand, брабантское агентство BOM и Quadri. По данным Dealroom, сделка стала самой крупной Series A для нидерландской полупроводниковой компании — из 274 сопоставимых раундов.
Для Samsung чип Euclyd — потенциальный крупный слот сбыта памяти и живая лаборатория. Эта логика слышна и в словах Каструпа.
«Samsung может помочь нам не только деньгами. Это один из крупнейших производителей памяти в мире. Они глубоко разбираются в инженерии, разбираются в системах, знают цепочку поставок. У них огромная сеть».— Бернардо Каструп, в интервью CNBC
Назначение Веннинка — второй, более тонкий сигнал. Одиннадцать лет во главе ASML — компании, которая превратила литографию в глобальный стандарт, — не проходят даром: за спиной у Euclyd теперь человек, выведший европейскую технологию в мировую монополию. Европейский след усиливают и государственные фонды: Нидерланды и ЕС давно хотели собственный ответ Nvidia.
Успеет ли к 2028 году
План простой: физические системы — с 2028 года, тысячи корпоративных клиентов — к 2030-му. До этого — инженерия и ноль выручки с железа. На поле инференса это рискованная дистанция.
Конкуренты не стоят на месте. Positron уже ставит системы в дата-центры Oracle. Etched привлёк $700 млн и удвоил оценку. Google через партнёрство с Inferact — создателями открытого движка vLLM — выводит TPU в первый класс целей. Каждый квартал на этом рынке закрывает новое окно.
Чтобы к 2028 году успеть, нужно пройти три рубежа. Кремний обязан подтвердиться независимыми бенчмарками, а не собственными презентациями. Команда должна вырасти в разы — Веннинк и Каструп понимают это лучше других. И интерес Samsung нужно конвертировать в заказы, пока он не ушёл к следующему стартапу.
Тед Перссон, партнёр EQT и со-руководитель фонда Scaleup Europe, видит в сделке другое: не гонку, а фундамент.
«У Европы есть инженерный талант, чтобы создавать технологические компании мирового уровня. EUCLYD сочетает глубокую полупроводниковую экспертизу с миссией решать самые жёсткие ограничения ИИ-инфраструктуры».— Тед Перссон, партнёр EQT, со-руководитель фонда Scaleup Europe
Рынок память не прощает: инференс стал вопросом экономики токена, а не только архитектуры. У Euclyd есть то, что не докупить поздно вечером: команда, выросшая из экосистемы Philips, председатель уровня ASML и доступ к самсунговской цепочке поставок. Вопрос в том, хватит ли этого, чтобы окно оставалось открытым ещё два года.
Каструп не первый, кто переоткрывает инференс. Но он, пожалуй, единственный, кто соединил в одной сделке аналитический идеализм и стоимость токена. В его картине мира сознание первично — а значит, и цена ИИ, который его моделирует, важна не меньше, чем сама модель. Услышит ли рынок эту философию, станет ясно к 2028 году.
