In vivo CAR-T: Big Pharma тратят $13 млрд на трансформацию клеточной терапии

Ключевые выводы

Eli Lilly объявила о приобретении Kelonia Therapeutics за $3,25 млрд upfront и до $7 млрд в сумме — это крупнейшая сделка в истории in vivo CAR-T и вторая сделка Lilly в этом сегменте за три месяца (после покупки Orna Therapeutics за $2,4 млрд в феврале). AbbVie заплатила $2,1 млрд за Capstan Therapeutics в июне 2025 года. Bristol Myers Squibb — $1,5 млрд за Orbital Therapeutics в октябре. Gilead приобрела Interius за $350 млн в августе. AstraZeneca купила EsoBiotec за $1 млрд в марте 2025 года. Всего за 12 месяцев — более $13 млрд в одном технологическом сегменте, который ещё не произвёл ни одного одобренного лекарства.

Общий объём сделок за последние 12 месяцев превышает $13 млрд. Ни одна из приобретённых компаний не имеет одобренного продукта — все программы находятся на ранних стадиях клинических исследований (Phase 1) или на доклинической стадии. Это беспрецедентная концентрация инвестиций в технологию, которая ещё не доказала свою безопасность и эффективность на больших когортах пациентов. Параллельно растёт и число клинических исследований — по данным ClinicalTrials.gov, количество регистраций in vivo CAR-T программ выросло с 3 в 2023 году до 12 в 2025 году.

Параллельно с волной M&A растёт и количество клинических исследований. По данным ClinicalTrials.gov, число регистраций in vivo CAR-T программ выросло с 3 в 2023 году до 12 в 2025 году. В 2026 году ожидается ещё 8–10 новых исследований. Это свидетельствует о серьёзных намерениях индустрии — компании не просто покупают опционы, они активно развивают технологию.

Аналитики RBC Capital Markets назвали цену Lilly «полностью оправданной, учитывая силу клинических данных и конкурентную динамику». AbbVie и Bristol Myers Squibb заплатили сопоставимые суммы за компании без сопоставимых данных об эффективности на момент сделки. По словам Trung Huynh из RBC, «сделка позиционирует Lilly на переднем крае потенциально трансформационной технологии с широкой применимостью платформы за пределами множественной миеломы».

Как работает in vivo CAR-T и почему это меняет правила

Современные CAR-T терапии — эк vivo. У пациента берут кровь, выделяют T-клетки, генетически модифицируют их в лаборатории, размножают и возвращают в организм. Процесс занимает несколько недель, требует предварительной химиотерапии (кондиционирования) и доступен только в крупных медицинских центрах. Только в США процедуру проводят менее 200 учреждений, и большинство пациентов с рецидивными или рефрактерными опухолями не имеют к ней доступа.

Терапия YESCARTA (Gilead) стоит $373,000 за одну инфузию, не считая стоимости предшествующего кондиционирования и последующего наблюдения. Общая стоимость лечения достигает $500,000–$1 млн с учётом осложнений и госпитализации. Учитывая, что даже в развитых странах CAR-T получают менее 10,000 пациентов в год при потенциальном рынке в сотни тысяч, барьеры доступа очевидны.

«Это внутривенная терапия, однократная инфузия. Она нацеливает T-клетки пациента, трансформирует их для атаки на рак — и не требует никакого кондиционирования. Терапия превращает клетки в противораковые прямо в организме», — заявил Jacob Van Naarden, президент онкологического подразделения Lilly— Jacob Van Naarden, президент Lilly Oncology, April 2026

Подход in vivo работает иначе: специально сконструированные вирусные частицы (лимфотропные векторы) доставляют генетический материал непосредственно в T-клетки внутри организма. Пациенту достаточно внутривенной инфузии — и его собственные клетки начинают производить противораковые рецепторы. Это превращает сложную больничную процедуру в стандартную амбулаторную инфузию.

Kelonia использует платформу iGPS — систему направленной доставки на основе модифицированных лентивирусных частиц. Система селективно связывается с T-клетками и доставляет генетическую конструкцию, которая заставляет клетки производить анти-BCMA рецепторы — мишень, экспрессируемую на поверхности клеток множественной миеломы. Уникальность подхода — в специальных тропных молекулах, которые обеспечивают тканево-специфичную доставку, минимизируя воздействие на другие клетки.

Помимо Kelonia, каждый крупный игрок развивает собственный подход. AbbVie через Capstan использует LNP для доставки мРНК в CD8+ T-клетки — это транзиентный подход, который не интегрируется в геном и потому считается более безопасным с точки зрения долгосрочных генетических рисков. Bristol Myers Squibb через Orbital работает с кольцевой РНК — ещё одна технология транзиентной экспрессии.

Gilead пошла по пути наибольшего риска и потенциально наибольшей награды — компания приобрела Interius за $350 млн для работы с NK-клетками (естественные киллеры), а не T-клетками. Это открывает возможности для лечения других типов рака, включая солидные опухоли, где T-клетки показывают ограниченную эффективность. Interius первой вывела in vivo CAR-T в клинику в Европе в январе 2025 года с кандидатом INT2104.

Разнообразие подходов — одновременно сила и слабость отрасли. С одной стороны, конкуренция ускоряет innovation. С другой — отсутствие стандартизации затрудняет регуляторное согласование и может привести к тому, что несколько технологий будут развиваться параллельно без чёткого победителя.

Сравнение с конкурентами показывает разнообразие технологических подходов. Каждая компания использует свой метод доставки генетического материала в клетки, и пока непонятно, какой подход окажется наиболее эффективным и безопасным.