Apptronik привлёк $1 млрд, Atlas тестируют на конвейерах. Мы разбираем: гуманоиды побеждают через совместимость со старой инфраструктурой — но не через превосходство над специализированными машинами.
ИИ уже пишет треть кода в крупнейших компаниях мира. Профессия не исчезнет — но разделится на три группы с принципиально разными судьбами. Большинство разработчиков — в самой уязвимой.
Каждая новая технология вызывала панику зависимости — и каждый раз общество адаптировалось. Но ИИ-компаньоны делают качественно другое: симулируют привязанность. Прецедентов нет.
NFT-бум схлопнулся, но инфраструктура блокчейна продолжает расти. Токенизация реальных активов превысила $26 млрд. Стейблкоины обрабатывают больше транзакций, чем Visa. Что изменилось в Web3 — и почему это важно.
ИИ-индустрия не отбирает воду у фермеров. Она её покупает. Разница принципиальная — и именно она делает этот конфликт политически почти неразрешимым.
Рынок автономной доставки растёт на 24,5% в год. Дроны занимают 49% рынка, роботы — 30%. Оба правы. Оба не победят в одиночку. Разбираем, почему настоящая ставка — на оркестрирующий слой.
ИИ-компаньоны монетизируют глубину эмоциональной вовлечённости. Случай Replika показал: это не побочный эффект — это структурный риск, встроенный в бизнес-модель.
Орбитальные ЦОД — не фантастика следующего десятилетия. Google, SpaceX и Китай уже тратят реальный капитал. Где находятся точки входа для инвестора прямо сейчас.
Принято думать, что энергетический кризис всегда создаёт победителей. Разбираемся, кто реально зарабатывает на закрытии Ормуза — и почему ответ неожиданнее, чем кажется.
Новые технологии бурения впервые делают геотермальную энергетику географически независимой. Разбираем Fervo, Quaise и Eavor — кто ближе к коммерческому прорыву.
24 февраля США ввели 15% универсальный тариф сроком на 150 дней. Компании с двойными цепочками поставок выигрывают больше, чем пострадавшие. Как пересобрать портфель до июльского дедлайна.
Через Ормуз ежедневно идёт пятая часть мирового нефтяного потребления. Мы посчитали, что происходит, когда это движение останавливается — и почему заменить его нечем.
