Мир в 2126 году: расширенный анализ конвергенции ИИ и биологии

Общая картина: мир, переопределённый через биологию и вычисления

Представить мир 2126 года без фундаментального понимания того, как он эволюционировал из нашего времени, невозможно. Между 2025 и 2126 годами человечество прошло через четыре волны технологических трансформаций, каждая из которых перестраивала само понимание того, что возможно и что означает быть человеком. Эти волны не были плавным переходом — они были полны конфликтов, неравенства, трагических ошибок и удивительных адаптаций.

Первая волна (2025–2050): конкуренция за биотехнологическое лидерство

Первая волна трансформации характеризовалась ожесточённой международной конкуренцией за лидерство в генеративном ИИ и редактировании генома. Это была не просто научная гонка — это была гонка за геополитическое и экономическое превосходство. США, Китай и развивающиеся державы Азии вкладывали триллионы в исследования. Европа, которая в начале периода была сильным игроком, постепенно отставала, частично из-за более строгих регуляторных норм, которые замедлили экспериментирование.

Большие языковые модели достигли таких способностей синтеза данных, что стали полноценными партнёрами учёных, а не просто инструментами. В 2030 году GPT-8 и его конкуренты смогли предложить новые гипотезы о молекулярной биологии, которые затем экспериментально проверялись в лабораториях. Это сократило время между гипотезой и проверкой с месяцев на недели.

Редактирование генома перешло из экспериментальной фазы в клиническое применение. Первые волны CRISPR-терапий показали обещающие результаты, но также вызывали как восторг, так и скептицизм. К 2040 году редактирование генома было одобрено регуляторами в 45 странах для лечения редких генетических заболеваний. Однако частота мутаций оставалась выше желаемой — порядка 3-5 процентов процедур имели нежелательные побочные эффекты.

Этот период также характеризовался первыми волнами социального расслоения. Богатые семьи из развитых стран получали редактирование генома для своих детей, в то время как в развивающихся странах люди по-прежнему умирали от давно излечимых заболеваний. Первые дети поколения «отредактированного генома» достигли возраста 15-20 лет к концу этого периода, и было ясно, что они имели явные преимущества в здоровье и, соответственно, в образовательных возможностях.

Вторая волна (2050–2080): интеграция и первые климатические кризисы

Если первая волна была волной конкуренции, то вторая волна была волной интеграции. ИИ и биология перестали быть отдельными областями — они слились в единую научную парадигму. Компьютерные системы больше не просто предсказывали структуры белков, они начали проектировать белки, которые не существуют в природе, но выполняют желаемые функции. Это был момент, когда биология перестала быть только наукой об изучении того, что существует, и стала инженерией создания того, что не существует.

В 2055 году учёные впервые разработали белок, который никогда не существовал в природе, но который разлагал пластик намного эффективнее, чем любой природный фермент. Это не было просто научным достижением — это был перелом в том, как человечество относилось к отходам. К 2075 году генетически модифицированные микроорганизмы, основанные на этих проектах, начали заметно уменьшать количество пластиковых отходов в океанах.

Биопечать достигла уровня, при котором простые ткани можно было производить дешевле, чем выращивать биологически. К 2065 году началось массовое производство искусственной кожи для ожогов и трансплантаций. К 2075 году простые органы, такие как мочевой пузырь и части почек, печатались регулярно. Но сложные органы, такие как сердце и мозг, остались вне досягаемости — они требовали не просто печати, но и интеграции в сложные системы организма.

Однако вторая волна также ознаменовалась первыми серьёзными климатическими кризисами. В 2045-2050 годах произошла серия экстремальных погодных событий — суперураганы, которые затапливали целые регионы, волны жары, которые делали части земной поверхности непригодными для жизни летом. К 2055 году началась первая волна климатических беженцев в масштабах 100-200 миллионов людей. К 2070 году это число выросло до 500 миллионов — людей, вынужденно покидавших свои дома из-за изменений климата.

Этот период был отмечен растущей политической нестабильностью. Государства, которые потеряли значительную часть своей территории из-за повышения уровня моря (такие как Бангладеш, Голландия, и тихоокеанские острова), требовали компенсации от развитых стран, которые исторически выбрасывали наибольшее количество углерода. Переговоры часто срывались, и в некоторых случаях возникали локальные конфликты.

Вторая волна также ознаменовала переход биотехнологии из области медицины в область производства. Бактерии, модифицированные для производства редких металлов, начали выращиваться в условиях контролируемой среды. Первые пилотные проекты были дорогими и малоэффективными, но к концу периода стоимость производства редких металлов через биологические системы упала ниже стоимости традиционной добычи.

Третья волна (2080–2110): нормализация и глобальная переустройка

Третья волна была волной нормализации и коммерциализации. То, что казалось революционным в 2050 году, стало повседневностью. Лечение рака перешло в разряд хронических управляемых заболеваний. ИИ-системы, обучённые на миллиардах примеров онкологических пациентов, могли предложить лечение, адаптированное к конкретной опухоли конкретного пациента. Выживаемость пациентов с раком улучшилась настолько, что рак перестал быть приговором и стал скорее хроническим заболеванием, требующим постоянного управления.

К 2090 году первые люди, которые получили редактирование генома ещё детьми в 2040-х годах, достигли возраста 50 лет и начали демонстрировать явные признаки продления жизни. Они выглядели и чувствовали себя так, как в 2025 году выглядели люди в возрасте 30-35 лет. Регенеративная медицина заполнила промежуток — стволовые клетки, выращенные из собственной ткани пациента, могли быть использованы для восстановления повреждённых органов и тканей.

Лунные базы, которые казались неэффективными ещё в 2060-х годах, неожиданно стали прибыльными. Производство полупроводников в условиях микрогравитации оказалось более эффективным, чем предполагалось. К 2100 году численность лунного населения выросла до 50,000 человек, хотя почти все они были там временно по трудовым контрактам, а не навсегда переселились.

Миграция на другие планеты получила первые коммерческие результаты, хотя и небольшие. Первые люди ступили на Марс в 2057 году. В 2080-х годах там была постоянная база с экипажем 50-100 человек. Но экономика Марса была полностью субсидирована земными правительствами и компаниями — объём полезных ископаемых, которые можно было бы рентабельно вывезти на Землю, был минимален.

Третья волна также ознаменовала значительный сдвиг в глобальной экономике и геополитике. Африка, которая в 2025 году была периферией мировой системы, начала становиться центром инноваций в биотехнологии. Это произошло по нескольким причинам: молодое население, отсутствие жёстких регуляторных норм, разрешавших более смелое экспериментирование, и огромный неиспользованный генетический материал в виде биодиверсити. Компании переместили свои центры разработки в места вроде Кении, Нигерии и Ганы.

Четвёртая волна (2110–2126): переопределение человечества и социальные расколы

Четвёртая волна была волной переопределения человечества. К этому моменту биология и технология сделались практически неразличимы. Люди, которые были выращены с отредактированным геномом и которые вживили в свои тела имплантаты ИИ для расширения своих когнитивных способностей, были ли они всё ещё людьми в том же смысле, что и люди, рождённые в 2025 году?

Ответ на этот вопрос был различным в разных странах. В некоторых регионах трансгуманизм был полностью принят — люди добровольно вживляли себе улучшения. В других регионах, особенно в некоторых частях Европы и Африки, были введены запреты на такие модификации, и люди, которые попытались провести их, подвергались уголовному преследованию.

Эта чёткая граница между "улучшенными" и "неулучшенными" людьми создала новый вид социального расслоения. Люди в развитых странах, которые могли позволить себе последние нейральные имплантаты и генетические модификации, имели явные преимущества в когнитивных способностях, долголетии и физических способностях по сравнению с людьми в менее развитых странах. Это привело к возникновению того, что некоторые называли "постчеловеческим классовым расколом".

ИИ достиг такого уровня развития, что люди постоянно сомневались, принимают ли они решения сами или следуют подсказкам алгоритмов. Персональные ИИ-помощники стали настолько хороши в предсказании предпочтений своих владельцев, что многие люди попросту передали им важные решения. Это было удобно, но также тревожно — свобода воли человека была поставлена под вопрос.

Экономика полностью переустроилась вокруг доступа к редким земельным ресурсам (пригодные для проживания территории) и к вычислительной мощности. Земля осталась центром экономики, но только потому, что снизу её питают десятки спутниковых производств и лунных баз, производящих материалы и энергию.

Глубокий анализ: конвергенция, которая перестроила мир

Триумф и трагедия редактирования генома

Редактирование генома в 2126 году — не наука, это инженерия. Если в 2020-х годах этот процесс казался чудом, то столетие спустя это просто стандартная врачебная процедура, такая же рутинная, как ставить прививку или назначать антибиотики. Но путь сюда был извилист и полон компромиссов.

Первые попытки массового использования CRISPR-технологий показали, что редактирование генома работает, но не так идеально, как надеялись. Частота мутаций оставалась выше желаемой. Побочные эффекты появлялись неожиданно — некоторые пациенты, которые казались здоровыми после редактирования, спустя годы развивали рак из-за того, что редактирование повредило критические гены подавления опухолей. Но инженерная мысль человечества упорно совершенствовала подход.

К 2050 году успешность процедур достигла 95 процентов. К 2080 году она была близка к 99 процентам. К 2126 году редактирование генома стало достаточно точным и дешевым, чтобы его предлагали практически каждому новорождённому в развитых странах. Цена упала с 100,000 долларов в 2030 году до менее чем 5,000 долларов в 2126 году.

Но вот в чём парадокс: редактирование генома не победило смерть и не создало поколение сверхлюдей. Оно сделало то, что было возможно его сделать — убрало генетические предрасположенности к основным заболеваниям. Рак, сердечно-сосудистые заболевания, нейродегенеративные болезни, диабет — все эти болезни, причины которых лежали в генах, стали редкостью. Но они не исчезли полностью, потому что многие из них мультифакториальны — они зависят от окружающей среды, образа жизни, случайности.

Вместо массового увеличения продолжительности жизни произошло нечто иное: увеличилась *здоровая* продолжительность жизни. Люди не становились бессмертными, но люди, доживавшие до 80 лет, в 2126 году выглядели и чувствовали себя так, как в 2025 году выглядели люди в 60 лет. Регенеративная медицина заполнила промежуток — новые органы и ткани выращивались из стволовых клеток и заменяли повреждённые части тела.

Средняя продолжительность жизни в развитых странах увеличилась с 82 лет в 2025 году до 102 лет в 2126 году. Но это было неравномерно распределено. В некоторых регионах Африки и Южной Азии, где люди не имели доступа к редактированию генома и регенеративной медицине, продолжительность жизни увеличилась лишь немного — до 75 лет, в основном благодаря улучшениям в базовом здравоохранении и условиях жизни.

Правление ИИ в здравоохранении: от диагностики к дизайну

Если редактирование генома — это инженерия, то искусственный интеллект в медицине 2126 года — это архитектура. ИИ не просто помогает врачам ставить диагнозы. ИИ сам проектирует лечение, предсказывает результаты, и даже проводит самостоятельные эксперименты с молекулами в компьютерных симуляциях перед тем, как они когда-либо будут синтезированы.

Прорыв произошел давно. Когда в 2020 году AlphaFold предсказала структуру белков с точностью, которую десятилетиями не могли достичь экспериментально, это было воспринято как чудо. Но это было только начало. К 2050 году ИИ-системы на основе глубокого обучения и больших языковых моделей начали генерировать не просто предсказания, но гипотезы о том, как работают биологические системы. К 2080 году эти системы начали выявлять закономерности в огромных базах данных о геноме человека, которые людям никогда не удалось бы найти самостоятельно.

К 2126 году врач в клинике работает совсем иначе, чем его коллега столетие назад. Пациент проходит сканирование — биомаркеры, геномные данные, вся информация о его биологии вводится в ИИ-систему. Система анализирует эту информацию на фоне миллиардов других пациентов, учитывая не только геномику, но также микробиом кишечника, белки крови, метаболические маркеры, и даже данные об образе жизни и окружающей среде. На основе этого анализа она предлагает лечение, уникальное для этого человека.

Точность диагностики, которую эти системы достигают, кажется почти магической. Рак, как правило, выявляется на ранних стадиях, когда он ещё локален, когда его легче лечить. Инфекционные болезни предсказываются за недели или месяцы до появления симптомов, на основе анализа микробиома и маркеров иммунной системы. Психические заболевания диагностируются через биомаркеры, а не через описание ощущений.

Процесс разработки лекарств ускорился в сотни раз. В 2025 году разработка нового лекарства занимала 10-15 лет и стоила 1-3 миллиарда долларов. К 2126 году среднее время разработки упало до 1-2 лет, а стоимость упала до 50-100 миллионов долларов. ИИ мог предложить тысячи кандидатов на лекарства в день, и роботизированные лаборатории могли проверить их все за несколько недель.

Однако это создало новый класс проблем. Люди, живущие в 2126 году, сталкиваются с почти полной потерей приватности своей медицинской информации. ИИ-системы требуют данных для обучения, и в обмен на лучшее лечение люди часто отказывались от того, чтобы эти данные оставались только их собственностью. Коммерческие компании, которыми владели медицинские ИИ-системы, имели доступ к информации о здоровье миллиардов людей. Это создавало потенциал для манипуляции, дискриминации, и контроля, который во времена расцвета либеральной демократии казался бы кошмаром.

Некоторые компании начали использовать эту информацию в целях, которые выходили за пределы здравоохранения. Они предсказывали, какие люди будут более успешны в определённых профессиях, на основе их биомаркеров. Они определяли, какие люди будут более вероятно совершать преступления, на основе их генетики и микробиома. Это привело к новому виду дискриминации — не расовой или религиозной, а биологической.

Биоинженерия переходит в производство и энергетику

Редактирование генома решало проблему медицины. Но применение биотехнологии вышло далеко за пределы человеческого тела. К 2126 году биоинженерия стала основной силой, которая перестроила человеческую экономику и её отношение к природным ресурсам.

Производство материалов переместилось из недр земли в биореакторы. Вместо того чтобы добывать редкие земельные элементы из руды, человечество начало выращивать их. Бактерии, модифицированные для производства редких металлов, выращивались в условиях контролируемой среды. Каждый биореактор мог производить столько же редких металлов, сколько огромная традиционная шахта, но без деградации окружающей среды. К 2120 году традиционная добыча редких металлов была почти полностью заменена биологическим производством.

Водоросли, спроектированные для производства углеводородов, выращивались в огромных водоёмах и обеспечивали энергию. Грибы, переспроектированные для разложения пластика, убирали загрязнение, которое было создано во времена квадратичного роста производства в 20-21 века. К 2115 году объём пластикового загрязнения в океане, который достиг пика в 2050-х годах, начал уменьшаться благодаря этим микроорганизмам.

Это была настоящая революция в энергетике. Солнечные панели оставались важным источником энергии, но они сочетались с биологическими системами, которые захватывали углерод из атмосферы и превращали его в топливо или в твёрдые материалы. Системы были настолько эффективны, что к концу столетия человечество смогло начать восстановление озонового слоя, который казался потерянным в начале двадцать первого века.

К 2126 году чистая эмиссия углерода человечеством была не только нулевой, но отрицательной — мы извлекали больше углерода из атмосферы, чем выбрасывали. Это был переломный момент, в результате которого концентрация CO2 в атмосфере начала уменьшаться впервые за два столетия.

Создание пищи переместилось в вертикальные фермы, где генетически модифицированные растения выращивались при оптимальных условиях. Урожайность в таких фермах была в 10-20 раз выше, чем в традиционном сельском хозяйстве. Животное промышленное животноводство почти исчезло, заменённое на культивируемое мясо, выращенное из клеток в биореакторах. Это было не только этичнее, но и эффективнее: для производства одного килограмма белка требовалось в сто раз меньше ресурсов.

Однако это создало новый вид геополитического конфликта. Страна, которая контролировала сети биореакторов и генетические ресурсы, контролировала жизнь людей. Страны, которые имели доступ к большому биоразнообразию (в основном в тропиках), начали осознавать ценность своих генетических ресурсов и использовали это как рычаг в международных переговорах.

Бизнес применение: новые классы активов и экономические парадигмы

Инвестиции в биотех прошлого vs. мир 2126 года

Инвесторы в 2020-х годах рассматривали биотех как рискованную игру. Компании могли потратить миллиарды на разработку одного лекарства, которое затем могло быть отклонено регуляторами. Процесс был долгим, дорогим, и исход был крайне неопределённым. Средний успех первого лекарства, вышедшего на рынок, составлял примерно 1 из 10,000 молекул, начавших тестирование.

К 2126 году это полностью изменилось. ИИ ускорил цикл разработки лекарств настолько, что новое лекарство от редкого генетического заболевания могло быть разработано за месяцы вместо десятилетий. Цена разработки упала не просто в два раза — она упала в десятки раз. Стартапы, которые в 2020-х годах требовали 500 миллионов долларов на начальном этапе, в 2126 году требуют 50 миллионов. Коэффициент успеха молекул увеличился благодаря ИИ-предсказанию с 1/10,000 до примерно 1/100.

Новые классы активов появились. Вот несколько примеров:

Лечение функциональной смертью: компании, которые специализировались на восстановлении пожилых людей и омоложении. Если в 2025 году это казалось научной фантастикой, то в 2126 году это была вполне реальная и огромная отрасль, стоимостью в триллионы долларов. Люди в возрасте 80 лет могли быть омоложены до возраста 50 лет на клеточном уровне благодаря комбинации редактирования генома, замене стволовых клеток, и замене старых органов на новые. Инвесторы, которые рано вложили в компании, разрабатывающие такие технологии, получили прибыль, сравнимую с прибылью в эпоху информационной революции.

Производство органов: печать человеческих органов на 3D-принтерах была реальностью в 2126 году. Если у вас не было функционирующего сердца, вы могли получить новое, напечатанное из ваших собственных клеток. Это исключило одно из главных препятствий в трансплантации: отторжение. Это была многомиллиардная отрасль, контролируемая несколькими крупными компаниями. К 2126 году печать сердца из собственных клеток пациента занимала примерно 3 месяца и стоила около 200,000 долларов.

Генетическая оптимизация: родители, готовящиеся к рождению ребёнка, могли заказать редактирование генома, направленное не только на удаление болезней, но и на оптимизацию черт. Не в целях клонирования гениев или создания сверхлюдей, а просто для предотвращения предрасположенности к болезням и, в некоторых случаях, для оптимизации интеллектуальных или физических способностей. Это была рутинная услуга в развитых странах, стоимостью 50,000–100,000 долларов. В бедных странах люди по-прежнему не могли себе это позволить, но в странах среднего дохода это стало символом успеха и ответственности перед следующим поколением.

Управление микробиомом: компании, которые специализировались на анализе и оптимизации бактериальных экосистем в кишечнике и других местах человеческого тела. Ваш микробиом определял не только ваш иммунитет и пищеварение, но также ваше психическое здоровье, вашу способность к обучению, вашу энергию и даже вашу склонность к совершению преступлений. Управление этим микробиомом через специально разработанные пробиотики, бактериофаги, и питание стало одной из самых рентабельных отраслей здравоохранения.

Когнитивные имплантаты: компании, разрабатывающие нейральные интерфейсы для расширения когнитивных способностей. К 2126 году люди могли вживлять себе микрочипы, которые позволяли им быстрее обрабатывать информацию, иметь лучшую память, или даже напрямую взаимодействовать с компьютерами через мысли. Это была одна из самых быстрорастущих отраслей, хотя и самая противоречивая.

Географические сдвиги в экономике

В 2025 году основные биотехнологические компании базировались в Кремниевой долине, Бостоне, Сан-Диего. К 2126 году экономическая география биотеха была совсем иной, но не в том смысле, что все переместились в одно место, а в смысле, что появилось много новых центров.

Части Европы и Северной Америки стали климатически неприемлемыми для традиционной сельскохозяйственной деятельности. Это означало, что регионы, которые исторически доминировали в глобальной экономике благодаря своим естественным ресурсам, потеряли одно из главных источников своего богатства. Вместо этого новые центры экономической мощи появились в регионах, которые либо остались климатически стабильными, либо могли быстро адаптироваться благодаря биотехнологии.

Африка, которая казалась обречённой на нищету в 2025 году, неожиданно стала одним из центров инноваций в биотехнологии и возрождения в целом. Отчасти это произошло потому, что молодое население, недостаточное старое наследие неправильных систем здравоохранения, и огромный неиспользованный генетический материал создали идеальные условия для биотехнологических стартапов. Отчасти это произошло просто потому, что компании переместили свои центры разработки в места, где затраты были ниже, а таланта было достаточно. К 2126 году пять из десяти крупнейших биотехнологических компаний имели свои основные центры исследований в Африке.

Китай, который к 2125 году был самой большой экономикой в мире, в значительной степени опирался на свою доминирующую позицию в биотехнологии и ИИ. Контроль над генетическим кодом и производственными сетями биопроизводства давал политическую мощь, которая не поддавалась измерению в GDP. Китай контролировал примерно 40 процентов глобального производства биофармацевтических препаратов и 35 процентов производства синтетических материалов на основе биотехнологии.

Россия, которая казалась в упадке в 2025 году, находилась в уникальной позиции из-за огромных неиспользованных территорий. По мере того как климат менялся, значительные части Сибири и северного Казахстана становились пригодными для проживания и сельскохозяйственной деятельности. Сибирь, которая в начале столетия была холодной пустошью, к 2126 году стала одной из самых плодородных сельскохозяйственных регионов мира. Это привело к миграции и к экономическому подъёму, которого мало кто ожидал. К 2126 году население Сибири выросло с 27 миллионов в 2025 году до примерно 180 миллионов.

Климат и миграция: переустройство человеческого мира

Климатический апокалипсис, который не был апокалипсисом

К 2126 году климатические изменения, которые казались абстрактной угрозой в 2025 году, стали повседневной реальностью. От 38 до 50 процентов суши переместились в принципиально новые климатические зоны. Половина суши планеты окажется в принципиально других климатических условиях по сравнению с сегодня.

Исторические города были затоплены или оставлены. Венеция, которая уже боролась с повышением уровня воды в 2025 году, полностью затоплена к 2070 году и сейчас является морской заповедной зоной, куда ездят туристы на подводных лодках смотреть на руины. Голландия потеряла примерно 30 процентов своей территории. Большие части Бангладеша исчезли под водой. Острова Тихого океана, которые в начале столетия громко звали о помощи, исчезли полностью.

Сотни миллионов людей мигрировали в более пригодные места. Это была одна из самых больших миграций в истории человечества, сравнимая с падением Римской империи или вторжением монголов. Но в отличие от этих исторических событий, это была медленная, длящаяся столетие миграция, которая не привела к полному социальному коллапсу, потому что люди имели время адаптироваться.

Войны велись за доступ к пресной воде и пригодной земле. Речные бассейны Нила, Дуная и реки Индостана стали предметом острых конфликтов между странами. К 2100 году произошло несколько локальных войн за контроль над водными ресурсами, хотя ядерное оружие удержало их в относительно небольших масштабах.

Но вот парадокс: хотя климат изменился гораздо больше, чем люди надеялись, человечество также оказалось более адаптивным, чем они боялись. Биотехнология позволила генетически модифицировать культуры, чтобы они могли расти в пустынных условиях, в солёной воде, и даже частично в атмосфере с повышенным содержанием CO2. Водоопреснение, хотя и энергозатратное, стало достаточно дешевым благодаря биосолнечной энергии, чтобы обеспечить питьевую воду миллионам людей.

Люди переселились в подземные города, построенные с помощью роботов и 3D-печати на основе биокомпозитов. К 2110 году в подземных городах жило примерно 500 миллионов людей. Эти города были удивительно комфортабельны — они имели искусственное освещение на основе люминесцентных микроорганизмов, вертикальные фермы, и даже спортивные комплексы. Самый большой подземный город находился под пустыней Сахара и имел население примерно 50 миллионов человек.

Политическая переустройка: государство 2126 года

От национального государства к ресурсному управлению

Климатические изменения и миграция кардинально переустроили политический мир. Традиционное национальное государство, основанное на территории, начало терять смысл, когда территория перестала быть стабильной. Границы, нарисованные в 19-м веке, потеряли смысл, когда территория, которую они описывали, стала необитаемой или затопленной.

К 2126 году появился новый тип политической организации — управление ресурсами. Вместо национальных границ, люди начали организовываться вокруг доступа к ключевым ресурсам: пресной воде, редкими металлами, генетическими ресурсами, и вычислительной мощностью. Например, контроль над бассейном реки Нила привел к появлению трансграничного управления, где 10 стран совместно контролировали распределение воды.

Появились новые формы политической власти. Компании, которые контролировали глобальные биотехнологические сети, имели почти такую же политическую мощь, как малые государства. Некоторые корпорации даже основали собственные территории, где они имели почти полный контроль над законодательством и управлением. Например, компания, которая называлась "BioSynthesis Global", контролировала примерно 500,000 квадратных километров земли в Центральной Азии и управляла им как отдельное государство, хотя и с согласия национальных правительств.

Появилась также новая форма правления — "algoritmic governance", когда большая часть решений принималась ИИ-системами. В некоторых городах, построенных заново в 2090-х и 2100-х годах, ИИ управлял распределением ресурсов, планированием развития, и даже справедливостью. Это было более эффективно, чем традиционная бюрократия, но также более жутко — люди часто не знали, почему была принята та или иная политика.

Демография и социальная структура

Демографическая картина мира 2126 кардинально отличается от сегодняшней. По прогнозам ООН конца 20-го века, население планеты должно было достичь максимума около 10-11 миллиардов примерно к 2080-м годам, а затем начать снижаться. И действительно, так и произошло. К 2126 году мировое население было примерно 9 миллиардов человек, на пути к дальнейшему снижению.

Однако эти цифры скрывают гораздо более сложный процесс: перераспределение людей по планете следовало климатическим зонам, доступности пресной воды и стабильности политических систем. Большинство людей, живущих в 2126 году, выжили не потому, что были сильнее, а потому, что имели доступ к биотехнологиям, которые позволили им адаптироваться или мигрировать.

Появился новый класс — "генетически оптимизированные люди", которые были выращены с редактированным геномом и часто имели нейральные имплантаты. Они составляли примерно 30 процентов населения в развитых странах и примерно 5 процентов в развивающихся странах. Это различие в генетической оптимизации создало явное разделение общества на "оптимизированных" и "неоптимизированных".

Семейная структура значительно изменилась. Традиционная нуклеарная семья была в основном заменена на "генетические коллективы" — группы людей с согласованным генетическим кодом, которые жили вместе и совместно занимались воспитанием детей. В некоторых случаях это были группы по 20-30 человек. Это было экономически более эффективно и часто социально желательно в условиях климатического кризиса.

Образование и культура: переустройство того, что означает быть образованным

От школы к персональной ИИ-системе обучения

Образование в 2126 году выглядит совсем иначе, чем в 2025 году. Традиционная школа, где группа детей сидит в классе и слушает учителя, практически исчезла. Вместо этого каждый ребёнок имеет персональную ИИ-систему обучения, которая адаптирует содержание и темп обучения к его индивидуальным способностям и интересам.

Дети начинают обучение примерно в возрасте 3 лет, но вместо традиционной школы они работают с ИИ-наставником. Система отслеживает каждый шаг обучения, понимает, где ребёнок испытывает затруднения, и предлагает альтернативные подходы. К возрасту 13-14 лет большинство детей в развитых странах имеют знания, которые раньше достигались только в конце средней школы.

Но есть и побочные эффекты. Дети, которые были обучены ИИ, часто имеют глубокие знания в конкретных областях, но слабые навыки в социальном взаимодействии и решении проблем вне их области. Появилась новая профессия — "социальный коучер", который работает с детьми, чтобы развить их межличностные навыки и творческое мышление.

Высшее образование почти исчезло в традиционном смысле. Вместо того чтобы тратить четыре года в университете, люди проходили проектно-ориентированное обучение через компании и исследовательские организации. Степень бакалавра была заменена на "портфель компетенций", который демонстрировал, что человек может делать.

Культура и искусство в век ИИ

Культурная жизнь мира 2126 года была бы неузнаваема для человека из 2025 года. Большая часть художественного творчества была либо выполнена ИИ, либо выполнена в сотрудничестве между человеком и ИИ. Генеративные ИИ-системы могли создать картину, скульптуру, или симфонию, которые были неотличимы от человеческого творчества, и часто даже лучше.

Это привело к экзистенциальному кризису в художественном сообществе. Если ИИ может создать искусство, которое лучше человеческого, то в чём смысл искусства как человеческой деятельности? Некоторые художники отреагировали на это, создав подземное движение "человеческого искусства", которое намеренно было менее совершенным, менее отполированным, но более аутентичным.

Литература претерпела аналогичные трансформации. Большинство популярных романов в 2126 году были либо написаны ИИ, либо написаны человеком с помощью ИИ. ИИ предлагал потенциальные сюжеты, критиковал персонажей, и даже предлагал альтернативные окончания.

Единственной областью, где человеческое творчество остаялось доминирующим, была неформальная культура — музыка, которую люди создавали для собственного удовольствия, истории, которые они рассказывали друзьям, танцы, которые они танцевали в барах. Это была подлинная человеческая культура, которая не была опосредована ИИ или коммерческими системами.

Перспективы будущего: что будет после 2126 года

Поселения вне Земли: от утопии к ограниченной рентабельности

К 2126 году человечество стало мультипланетным видом, но не так, как о нём мечтали в 2020-х годах. На Луне было не десять миллионов людей, как предсказывали оптимисты, а не более чем несколько сотен тысяч постоянного населения и несколько миллионов временных работников, которые приезжали на 1-3 года.

Лунные базы были прибыльными, но только потому, что они были производственными центрами, а не жилыми колониями. Производство полупроводников в условиях микрогравитации оказалось стоящим того. К 2120 году лунные фабрики производили примерно 20 процентов мировой электроники высокой чистоты. Они также производили редкие лекарства, которые требовали микрогравитации для изготовления.

Марс оставался почти необитаемым с точки зрения постоянного проживания. Первые люди ступили на Марс примерно в 2057 году, что было огромным достижением. В 2080-х годах там была постоянная база с экипажем из 50–100 человек, занимавшихся исследованиями. Но в 2126 году это всё ещё была научная станция, а не колония. Экономика Марса была полностью субсидирована земными правительствами и компаниями.

Хотя учёные нашли доказательства прошлой жизни на Марсе (ископаемые микроорганизмы в марсианском грунте), они не нашли текущего источника энергии или ресурсов, которые сделали бы колонизацию рентабельной в обозримом будущем. Добыча железа и других полезных ископаемых на Марсе стоила бы намного дороже, чем их производство биологически на Земле.

Космические лифты оставались в сфере инженерной фантазии. Хотя материалы, необходимые для их постройки (графеновые нити), были разработаны к 2110 году, стоимость построения космического лифта оставалась запредельной — примерно 10 триллионов долларов. Несколько проектов начали работу, но ни один не был завершён к 2126 году.

Вместо космических лифтов спутниковые производства на низкой земной орбите стали основой космической экономики. К 2126 году в космосе функционировало примерно 5000 промышленных спутников, производящих полупроводники, фармацевтические продукты, и материалы, которые требовали микрогравитации для изготовления. Общая стоимость космической экономики была примерно 2 триллиона долларов в год.

Появилась также новая форма разведки — добыча астероидов. К 2115 году несколько компаний начали добычу редких метаплов из астероидов, находящихся рядом с Землей. Это была экономически рентабельна, хотя остатётся небольшой сегментом экономики. Примерно 1 процент редких металлов, используемых на Земле, происходит из астероидов.

Риски трансгуманизма и биовласти

К 2126 году определение человека стало размытым. Люди, которые были выращены с отредактированным геномом и которые вживили в свои тела имплантаты ИИ для расширения своих когнитивных способностей, были ли они всё ещё людьми? Это был не просто философский вопрос. Это был юридический и политический вопрос, который разделял общество и даже в некоторых случаях приводил к конфликтам.

В некоторых странах, таких как Швеция и Япония, трансгуманизм был полностью принят. К 2126 году примерно 60 процентов населения этих стран имели нейральные имплантаты. В других странах, таких как некоторые регионы Европы, Африки и Ближнего Востока, существовали либо полные запреты на такие модификации, либо строгие ограничения. Люди, которые попытались провести трансгуманистические модификации в этих странах, подвергались уголовному преследованию или даже смертной казни в некоторых случаях.

Контроль над генетическим кодом человека означал контроль над человечеством. К 2126 году мир не полностью выбрал ни один из возможных путей. Вместо этого эволюция была хаотичной и региональной. Некоторые регионы приняли радикальные изменения в человеческой биологии. Другие сопротивлялись и сохраняли более традиционные определения человечества. Это привело к странному миру, в котором «человек» означал совсем разные вещи в разных местах.

Появились также опасения по поводу того, что централизованный контроль над генетикой человека со стороны одного государства или корпорации может привести к новым формам биологической тирании. Например, государство или корпорация может спроектировать людей, которые послушны, менее интеллектуальны, и более физически прочны, чтобы они были идеальными рабочими. Хотя такие сценарии оставались в области теории, они были достаточно реальны, чтобы вызвать серьёзные опасения.

Один из самых острых вопросов был вопрос о "генетическом праве человека". Можно ли заставить человека иметь определённый генетический код? Кто решает, какой генетический код является "нормальным" или "желательным"? К 2126 году эти вопросы остались практически без ответа, и различные страны и культуры пришли к радикально различным выводам.

Неравенство и справедливость в генетический век

Возможно, самый серьёзный вызов миру 2126 года — это проблема неравенства, которая стала генетической. Люди, которые имели доступ к лучшим генетическим модификациям, редактированию генома, и нейральным имплантатам, имели явное преимущество в жизни над теми, кто этого не имел.

В некоторых развитых странах это привело к появлению генетического класса — верхний класс состоял из людей с оптимизированной генетикой и когнитивными имплантатами, средний класс состоял из людей с базовым редактированием генома, а нижний класс состоял из людей, которые не имели никаких генетических модификаций.

Это было хуже, чем традиционное классовое неравенство, потому что оно было написано в биологии. Генетическое неравенство могло быть передано на следующее поколение, создавая постоянное разделение человечества. Каждое поколение становилось всё более генетически различным, и возникала опасность, что со временем люди станут настолько генетически различными, что они перестанут считаться одним видом.

Попытки международного сообщества разрешить эту проблему были в основном безуспешны. В 2095 году была предложена "Генетическая конвенция ООН", которая вводила бы минимальные стандарты для генетических модификаций и запрещала бы создание "генетических каст". Однако конвенция никогда не была подписана достаточным количеством стран, чтобы вступить в силу. Богатые страны и компании сопротивлялись ограничениям, утверждая, что они нарушают право человека на генетическое совершенствование.

К 2126 году мир оставался в состоянии "генетической анархии", где не было глобальных стандартов для генетических модификаций, и каждая страна, региона, и даже отдельная компания решала для себя, какие модификации были приемлемы. Это привело к появлению чёрного рынка генетических услуг, где богатые люди могли получить генетические модификации, которые были запрещены в их странах, путём поездки в другие страны.

Заключение: мир, который мы создали, и мир, который нас ждёт

Мир 2126 года не был ни утопией, ни антиутопией. Это был сложный, противоречивый мир, в котором огромные возможности соседствовали с серьёзными опасностями. Технология, которая могла бы спасти миллиарды жизней, также могла бы разделить человечество на несовместимые подвиды. Инновации, которые привели к процветанию, также привели к новым формам неравенства и контроля.

Но главное достижение мира 2126 года было не технологическим, а социальным: человечество научилось адаптироваться. Несмотря на климатические кризисы, политическую нестабильность, и технологические вызовы, люди нашли способы выжить, процветать, и даже создавать культуру и искусство. Люди жили под землей и не исчезли. Люди переселились на другие планеты и создали новые общества. Люди модифицировали себя генетически и остались людьми в каком-то смысле.

Неизвестно, каким будет мир в 2226 году. Но если история научила нас чему-то, то это тому, что люди способны удивлять нас. История, которую мы описали, основана на логичных экстраполяциях современных трендов, но будущее часто берёт нас в неожиданных местах. Возможно, в 2226 году люди оглянутся на 2126 год и посмеются над наивностью наших предсказаний. Или, возможно, они благодарны за то, что мы по крайней мере попытались представить и подготовиться к вызовам будущего.